Трагедия произошла 11 апреля 2025 года. В тот день отец 5-летнего Ерсултана Кушкимбаева привез сына на секцию по грэпплингу в спортзал, расположенный в здании сельского акимата поселка Круглоозерное, и уехал домой. Семья мальчика проживает в этом же поселке. Спустя несколько минут местные подростки позвонили матери Ерсултана — Жибек Есенгалиевой — и сообщили: «Быстрее приезжайте, у сына что-то случилось с глазом! Он ударился!».

По словам матери, когда отец подъехал к спортзалу, тренер вынес мальчика на руках. На вопрос, что произошло, он ответил: «Не знаю, он споткнулся и упал». Затем родители повезли ребенка на своей машине в детскую больницу в Зачаганске, откуда их направили в областную больницу, поскольку там не оказалось врача-окулиста.

— При осмотре врачи сказали, что нужно срочно делать операцию, потому что внутри всё было разорвано… Ночью сыну провели операцию. После нее врач сообщил, что удар был большой силы, — рассказала Жибек Есенгалиева.

По словам женщины, позже она попыталась выяснить у сына, что произошло в спортзале. Мальчик рассказал, что один из 15-летних подростков швырнул или пнул шину от трактора, лежавшую в зале.

— Возможно, он пнул или бросил шину — намеренно или случайно, точно сказать не могу. Однако она задела моего сына: в тот момент он стоял у окна, а под ним находилась батарея. В результате сын ударился глазом о радиатор, — рассказала мать ребенка.

Жибек Есенгалиева сообщила, что после операции врачи областной больницы посоветовали отвезти сына в Оренбург, поскольку в Уральске нет оборудования, позволяющего полностью очистить рану. Родители сразу отправились в Россию. Они рассчитывали, что потребуется лишь обследование, однако после осмотра российские врачи заявили о необходимости срочной операции, чтобы предотвратить воспаление и хотя бы сохранить глаз. В этот момент у семьи не оказалось нужной суммы.

— Тогда у нас было примерно 200–300 тысяч тенге, а операция стоила около миллиона. Мы объявили сбор и смогли собрать необходимую сумму, — рассказала женщина.

Операция длилась пять часов. После нее врачи сообщили матери, что надежды на восстановление зрения нет.

— Они всё очистили и сказали, что произошла тотальная отслойка сетчатки, хрусталика не было, зрительный нерв оторван. Глаз оставили как орган и заполнили его силиконовым маслом, чтобы он держался, — рассказала мать мальчика.

Вернувшись домой, женщина обращалась к врачам из Южной Кореи и отправляла им медицинские документы, однако специалисты также сообщили, что восстановить зрение невозможно.

С момента происшествия прошло более десяти месяцев. Первое заявление с требованием установить и наказать виновных Жибек Есенгалиева написала в апреле 2025 года. Сотрудники Зачаганского отдела полиции зарегистрировали два уголовных дела и назначили экспертизу, согласно которой травма была отнесена к тяжелой степени. Однако позже дела закрыли. По словам матери, об этом она узнала только в июле 2025 года, хотя расследование прекратили месяцем ранее.

— Они просто тихо, молча закрыли дело, ни мне, ни адвокатам ничего не сообщили. Затем я обратилась к прокурору Уральска Изимову — он возобновил расследование, однако позже дело вновь закрыли. После этого я обратилась к начальнику ДП ЗКО Арману Оразалиеву. В итоге дело передали в областной департамент, но и там оно находится без движения с ноября 2025 года, — рассказала мать Ерсултана.

В понедельник, 16 февраля 2026 года, Жибек Есенгалиева записала видеообращение к Генеральному прокурору Казахстана с просьбой взять дело ее сына, ставшего пожизненным инвалидом, под личный контроль и довести расследование до суда.

— Что в этом деле расследовать? Все нарушения очевидны. Никто не контролирует частные секции и спортзалы. Если бы соблюдалась техника безопасности, ничего бы не произошло. Тренер разрешал старшим подросткам проводить тренировки — такое халатное отношение рано или поздно должно было привести к трагедии. «Просто в этот раз пострадал мой ребенок», —сказала она.

По словам женщины, в этом году Ерсултан пошел в первый класс. Ему пожизненно установлена инвалидность. После наркозов, перенесенных во время операций, у ребенка появились проблемы с вниманием и памятью.

— Он не может выучить даже стихотворение из четырех строк — операции дают о себе знать. Сам глаз уменьшился в размере, на лице остались шрамы. Когда мы идем по улице, дети спрашивают: «Что у него с глазом?». Я боюсь, что в будущем он может столкнуться с буллингом… Сможет ли он устроиться на работу? Даже водительские права получить не сможет — это последствия на всю жизнь, — сказала мать мальчика.

Талгат Умаров